кінаклуб.org

Этим фильмом открылось 15-го числа "Послание к человеку" — фестиваль документальных фильмов в Питере. Как событие оно правильно. Как послание последний фильм Годфри Реджио из трилогии "Каци" весьма и весьма сомнителен. Пока смотришь — о чем-то еще думаешь с трудом, в меру образовательного уровня, но последействие — полный ноль, а человек истратил на работу почти десять лет жизни, и человек, видимо — хороший. Грустно, что "Накойкаци" — всего лишь изнанка "Матрицы", заподлицо, хотя даже китайские куртки нынче делают двусторонними.

"Накойкаци" — полнометражный неигровой бессловесный фильм, где бесчисленное множество (3,5 терабайта) самых разных картинок, обработанных на компьютере, превращаются друг в друга под специально написанную музыку культового композитора-минималиста Филипа Гласса. Музыка имеет свои сюжеты (тише-громче, быстрее-медленнее) и два раза останавливается. Экран в это время темнеет. Получается как бы три части, которые сам Годфри Реджио описывает примерно так:

1) человеческий язык уступил место цифровому коду,
2) жизнь стала игрой,
3) электронный прогресс затуманил восприятие и обессмыслил мир.

В общем получается критика технологий, власть которых губительна. Внутри этих "частей" чего только нет: зарождения мира, морей, океанов, бегущих зверюшек, летящих космических кораблей, человеческих толп, озверевших спортсменов, восковых фигур Буша и Клинтона, денежных купюр с королевой Викторией и Гарибальди, ужасов войны и красот архитектуры, Голливуда и Красной Армии. Нет ни одного кадра без спецэффекта. Работа проделана огромная. К сожалению, без ожидаемого результата.

Такие глобальные опусы должны не просто ошеломлять, а, там, душу переворачивать, наводить на решительные перемены в чьей-то жизни — во всяком случае, входить в историю кино в момент премьеры. Так было когда-то с Дзигой Вертовым ("Человек с киноаппаратом") при его много более скромных задачах, так было с Артаваздом Пелешяном ("Времена года") при его много более скромных объемах. В конце концов, так было с самим Реджио после премьеры первой части трилогии, "Коянискаци". Она вошла в историю кино хотя бы новым, продвинутым подходом к материалу. Космогоническим. Однако с тех пор минуло более двадцати лет, а кроме того же подхода Реджио так ничего и не предложил.

Дело вовсе не в том, что в "Коянискаци" все было ускоренное, в "Повакаци" — замедленное, а здесь, в "Накойкаци" — перекрашенное и пересвеченное. Да, сделано классно, но уже в "Коянискаци" запоминались только отдельные места — кому что (облака, взрыв домов, метро). Вот и здесь остаются в памяти из нескольких тысяч образов от силы пара-тройка. Хорошо с бегунами и прыгунами — сильно действует вместе с музыкой совершеннейшая потеря человеческого облика. Хорошо, когда вся мировая живопись (микшер мадонн и святых себастьянов, путешествий на остров Цитеру и танкредов и эрминий) на глазах именно расплавилась, рассосалась — культуры больше нет. Хорошо, наконец, с самого начала проецирование природы, людей и всего на свете сквозь перфокарту: 100111010110010111011001010.

Вот мы тысячи лет все догадывались и догадывались, что-что-что-что, и, наконец, догадались. Кто-то нас просчитал изначально, как в том старом любимом мультике: "И тебя посчитали? И меня посчитали". Господь бог, значит, определенно есть. Соответственно, тут же вопрос: но исчерпываемся ли мы этим — цифрой, игрой, машинерией. Хороших вопросов по фильму вообще возникает много.

Дело в том, что самим фильмом они если и спровоцированы, то случайно. В нем рыхлая композиция, и даже банальнейшие "три части", называемые Реджио, без пресс-релиза не читаются. Каждый снова думает — кому что, в связи с отсутствием ориентиров. Ориентиром не может быть музыка Гласса — сама по себе нормальная музыка, но совершенно новая, неконкретная "вещь в себе", а не отзвук, не попурри, которое могло бы вызвать ассоциации с миром, морями, зверюшками, толпами, восковыми фигурами и купюрами. Ориентиром не может быть книжка Ивана Иллича или Жака Эллюла — на эти труды ссылается Реджио в том же пресс-релизе. Даже если бы "Накойкаци" был иллюстрацией пары социологических трудов — это что же, кино лишь для тех, кто сначала их прочитал? Однако по самому объему материала фильм и не претендует на статус "иллюстрации". В эффектах-кадриках-склейках-монтажных рядах информации на порядок больше, чем в книжках. А возникающие образы, наоборот, дезориентируют. Образ — дело сугубо личное, "чье-то", в фильме же за ними нет вообще никакой индивидуальности. Нет того самого главного "образа автора", с которым можно ругаться или соглашаться, или пытаться его как-то уязвить, но который, когда есть, всегда обеспечивает интерес к себе, интерес к взаимопониманию.

И вот если первые десять минут ты еще фонтанируешь в надежде, что кто-то за всем показанным — живой и соображающий, то дальше с тоской понимаешь: не за что ухватиться. Совсем не за что: только книжные банальности или музыкальные спецэффекты, равносильные компьютерным. Упаковка. Через двадцать минут от отсутствия контакта ты просто устаешь и рассматриваешь "Накойкаци" с ленивым раздражением: "Ну, что, хоть картинки еще какие-нибудь, особо забойные, будут?". Картинки, конечно, будут, но смысла за ними — чуть. Получается типа каталог "Неккерман" или "Отто" — огромное, надоедливое пустое место на хорошей бумаге. То есть космогония Реджио всего лишь претенциозна. Это вообще не космогония. Человек умеет что-то делать, но не понимает, что, и сказать ему, в общем, нечего. Все уже догадались, что с телефоном плохо, но что — без холодильника лучше, что ли? Философская несостоятельность особенно заметна по невнятному финалу. В "Коянискаци" тоже вряд ли кто финал вспомнит. Чем-то кончилось.

http://www.film.ru/article.asp?id=3659